Смотрите также:

РАЗВАЛ ПРАВОСУДИЯ

НАУКА МОШЕННИЧЕСТВА

1. Согласно 4 изданию «Диагностического и статистического руководство по психическим заболеваниям» (DSM-IV) Американской психиатрической ассоциации, когда описания психических заболеваний из этого справочника «используются в целях судебной экспертизы, возникает значительный риск того, что диагностическая информация будет не понята и что ею будут злоупотреблять».

2. Используя DSM, психиатрия извратила систему правосудия настолько, что она защищает преступников, а не общество от преступников. АПА и психиатрические ассоциации за рубежом остаются безучастными зрителями.

3. Опрос, проведённый среди австралийских судей по поводу их отношения к «экспертным» свидетельствам, показал широко распространённое отсутствие доверия к психиатрии как инструмента судебной экспертизы.

4. Согласно статье, опубликованной одним из психологов в 1988 году, «исследования показывают, что практикующие врачи в действительности не делают более точных диагностических заключений, чем непрофессионалы».

В статье, опубликованной в 1962 году в «Вестнике законодательства Северо-Запада» («Northwestern Law Review»), психиатр Альфред Бауэр описал случай, когда его больница получила для трёхмесячного наблюдения пациента, который должен был предстать перед судом. Бауэр и двое его коллег пришли к заключению, что этот человек «не имел душевных расстройств». Тем не менее суд назначил двух частных психиатров для того, чтобы они провели экспертную диагностику. Обследовав пациента, один из них заключил, что пациент страдает «параноидальной шизофренией», а второй – что он просто был в параноидальном состоянии. В На суде два психиатра из больницы показали, что пациент не был безумен, а два психиатра, назначенных судом, настаивали на том, что он был таковым.

Кульминацией всей этой нелепой истории стало, по словам Бауэра, решение суда присяжных, которое «постановило, что подсудимый “невиновен по причине невменяемости” и “всё ещё безумен”, а затем приговорило его к принудительному помещению в ту самую больницу, представители которой только что свидетельствовали, что не нашли у него никакого душевного расстройства».

В 1994 году ошеломлённый мир наблюдал за тем, как два калифорнийских суда присяжных безнадёжно погрязли – будучи не в состоянии прийти к единому мнению – в разбирательствах по делам Эрика и Лайла Менендезов, двух взрослых братьев, которые убили родителей в своём фамильном доме стоимостью в 4 миллиона долларов. Чтобы выстроить их защиту, была нанята группа психиатров, психологов и терапевтов. Психолог из Юты Энн Тайлер свидетельствовала, что братья страдали от «приобретенной беспомощности», которая явилась результатом постоянного грубого обращения. Другой психолог, Джон Уилсон, заявил, что мальчики страдали «посттравматическим стрессовым расстройством».

Один из присяжных заметил: «Не думаю, что публика в целом воспринимает присяжных иначе, как кучку идиотов». Что же парализовало работу двух групп по двенадцать мужчин и женщин? Тот факт, что среди психиатров не было двоих, которые могли бы согласиться друг с другом в диагнозе ребят, а также подход психиатров, согласно которому совершение преступления простительно.

После двух судебных процессов братья были признаны виновными, но вопрос о роли психиатров и психологов в наших судах остался. Вот о чём рассуждает Маргарет Карлсон в своём опубликованном журналом «Тайм» эссе, посвящённом этому делу: «Виктимология5 превратилась в победную тактику нашего времени. В деле Менендезов закон был извращён настолько, что “неразумная” уверенность в том, что существует угроза подвергнуться серьёзному вреду – которой ни один нормальный человек не может избежать, – стала достаточным основанием для самообороны. Каким образом мы превратились из общества, понимавшего, что правильно, а что нет, в общество, которое понимает всё и не наказывает ничего?»

Ответ на этот вопрос кроется в той задаче, которую поставил для психиатрии Брок Чисхолм, соучредитель Всемирной ассоциации психического здоровья – чтобы терапия была нацелена на стирание понятия о правильном и неправильном, - а также в поддерживающих эту цель «Диагностическом и статистическом руководстве по душевным заболеваниям» (DSM) Американской психиатрической ассоциации и разделе, посвящённом психическим расстройствам и расстройствам поведения, «Международной классификации болезней» (МКБ-10).

«В отличие от медицинских диагнозов, которые содержат возможную причину состояния, подходящее лечение и предполагаемый прогноз, расстройства, перечисленные в DSM [и в соответствующем разделе МКБ-10], – это понятия, достигнутые путём соглашения» – голосованием членов комитета Американской психиатрической ассоциации – и созданные главным образом для того, чтобы выставлять счета за лечение. Так считает канадский психолог Тана Дайнин. Иными словами, в них нет научной достоверности.

Как подчёркивает доктор Хаген, «…нашу судебную систему убеждали в том, что клиническая психология является научной дисциплиной, что её теории и методология – это теория и методология зрелой науки, и наша судебная система в это поверила. Если учесть прискорбное состояние клинической психологии, – это воистину невероятно».

В опросе, проведённом среди австралийских судей по поводу их отношения к «экспертным» свидетельствам, доктор Ян Фрекелтон, один из ведущих национальных авторитетов по медико-правовым проблемам, выявил повсеместный кризис доверия к психиатрии как инструменту судебной экспертизы. Судьи «считают, что эта наука не поддаётся точным математическим методам и её данные не легко проверить», говорит он, отмечая, что делаются серьёзные пре- достережения против использования DSM в судах.

Согласно самому DSM-IV, «когда его критерии, категории и словесные описания используются в целях судебной экспертизы, возникает значительный риск того, что диагностическая информация будет не понята и что ею будут злоупотреблять». Кроме того, «для суда недостаточно установить наличие “психического расстройства”, “психической неспособности” или “умственной ущербности”, когда решаются вопросы о дееспособности, уголовной ответственности или вменяемости».

Исследования показывают, что психиатры и психологи не делают более точных диагностических заключений, чем непрофессионалы. В качестве примера показательно дело Винсента Хиганте по прозвищу «Подбородок», главы нью-йоркского преступного клана, обвинённого в рэкете и заговоре с целью убийства. В течение более чем 30 лет, всякий раз, когда ему хотелось оттянуть разбирательство дела, гангстер симулировал душевную болезнь и нанимал психиатров, которые свидетельствовали, что он страдает «параноидальной шизофренией, слабоумием и болезнью Альцгеймера». В 2003 году Хиганте признал, что он притворялся и что он сознательно – и с лёгкостью – три десятилетия обманывал самых высокооплачиваемых психиатров.

Когда из-за воображаемых «душевных расстройств» с преступника снимается обвинение в совершении преступления под предлогом «защиты от судебной ответственности по невменяемости» (например, в случае поджога находят «пироманиакальное расстройство» или «педофилическое расстройство» в случае покушения на растление малолетнего) и когда создаются абсолютно вымышленные состояния для того, чтобы осудить невиновных (например, поощряются воображаемые воспоминания о растлении родителями пациентов, которые затем обвиняют родителей и других на основании сфабрикованного синдрома «подавленной памяти»), общество по истине в беде. А когда преступников оправдывают после клятвенных уверений психиатров, что те сумасшедшие, только для того, чтобы отправить их в психиатрические учреждения, чтобы ещё больше усугубить их и без того крайнее безумие лекарственными препаратами, то мы становимся свидетелями того, как реализуется тоталитарный дивный новый мир, свободный от нравственных ограничений – как раз такой, о котором мечтали доктор Риз и доктор Чисхолм.

Ещё в 1884 году апелляционный суд Нью-Йорка постановил, что «двенадцать присяжных, наделённых здравомыслием и опытом» самостоятельно справятся лучше, чем нанятые эксперты, «чьи мнения не мо- гут не быть искажены желанием поддержать доводы тех, на чьей стороне они выступают». С тех пор сложилась давняя и устойчивая традиция продажи психологами и психиатрами своих услуг за порядочное вознаграждение, и теперь поиски «правды, и ничего, кроме правды» уступили место куче бессмысленных данных, тщательно продуманных чудовищных домыслов и невероятных предположений. Залы суда оглашает изощрённая, систематизированная, насыщенная терминологией и внушительно звучащая ложь, которая вполне заслуживает презрительного ярлыка, имеющего хождение среди самих адвокатов: научная макулатура».

Однако во время судебных заседаний, при вынесении приговоров и на слушаниях по вопросам условно-досрочного освобождения психиатров попрежнему приглашают высказать своё мнение. И, к сожалению, к их мнению прислушиваются.

Фабрикация оправданий

В своей книге «Создавая жертв» канадский психолог Тана Дайнин даёт следующие примеры того, как психологи и психиатры за деньги представляют преступное поведение как проявление патологии. (Номера в скобках показывают код по классификации DSM-IV.)

! Телефонная скаталогия (302.90): Психиатр утверждал, что Ричард Берендзен, вынужденный подать в отставку с поста президента Американского университета после того, как его арестовали за непристойные телефонные звонки, страдал от парафилии (извращённое половое поведение).

! Расстройство сно-хождения (307.46): Этот диагноз успешно использовался в защите канадца, обвиняемого в убийстве родителей своей жены после того, как он посреди ночи проехал через Торонто 25 километров, чтобы совершить это преступление.

! Соматоформное расстройство (330.81): Профессору университета предписали выплачивать своей взрослой дочери по 1500 долларов ежемесячно до ухода в отставку, поскольку она неспособна работать в следствие «расстройства», которое заставляет её сосредоточиться на своей нетрудоспособности.

Не всем причудливым аргументам психиатрической защиты нашлось место в DSM, но всё же они имеют вес в наших судах. И вот примеры:

! Синдром Кандински–Клерамбо: Психолог свидетельствовал, что председательствующий судья штата Нью-Йорк, который обвинялся в вымогательстве и угрозах похитить несовершеннолетнюю дочь своей бывшей любовницы, «проявлял обострившиеся симптомы синдрома Клирамбаута – Кандински», который описывается как непреодолимое влечение к любовному удовлетворению или «эротомания».

! Культурный психоз: Адвокат защиты в Милуоки утверждал, что девочка-подросток, обвинённая в убийстве с применением огнестрельного оружия другой девочки во время спора по поводу кожаного пальто, страдала от «культурного психоза», который заставил её думать, будто проблемы разрешаются с помощью оружия.

! Синдром навязчивости поклонника: Впервые был использован психиатром Элиотом Диесом в 1992 году для защиты Роберта Бардо, убившего актрису Ребекку Шеффер.

! Синдром унесённых ветром: Получивший название известного фильма синдром использовался экспертами по изнасилованиям, чтобы объяснить, почему насильник считает, что секс должен быть спонтанным и должен происходить после некоторого сопротивления со стороны женщины.

! Синдром супермена: Сыграл существенную роль в судебном процессе по делу Джея Симпсона. Доктор Сьюзан Форвард, терапевт, лечившая убитую жену Симпсона Николь, выступая в качестве свидетеля обвинения, сказала, что основанием для утверждения о вероятности вины Симпсона служит её недоказанная теория о том, что спортсмены, особенно звёзды, в состоянии разочарованности склонны к насилию.

! Бухгалтерское расстройство: В 2003 году норвежский психолог заявил, что страдал «бухгалтерским расстройством» и поэтому нарушил законы об уплате налогов.

! Нравственное безумие: В 1998 году психиатр Уильям Коун был приговорён к 133 годам тюрьмы за сексуальное нападение в извращённой форме, совершённое в отношении двух женщин-пациенток. Коун утверждал, что он страдает «нравственным безумием», которое вызвано его «навязчивой поглощённостью работой, способностями и совершенствованием…»

Возможно, это объяснит предложенную в 1995 году сенатором из Нью-Мехико Дунканом Скоттом поправку к законопроекту о лицензировании психологов и психиатров, где в частности говорилось:

«Всякий раз, когда психолог или психиатр выступает на судебных слушаниях по вопросу о дееспособности ответчика, психолог или психиатр должен носить остроконечный колпак высотой не менее 60 сантиметров. Поверхность колпака должна быть покрыта изображением звёзд и разрядов молний. В дополнение к этому от психолога или психиатра требуется иметь белую бороду длиной не менее 45 сантиметров, и он должен выделять решающие элементы своих показаний, рассекая воздух волшебной палочкой».

Поправка была одобрена сенатом, однако отклонена Палатой представителей штата Нью-Мехико.

И чтобы закончить на более серьёзной ноте, процитируем доктора Саца: «Преступления – это действия, которые мы совершаем. Болезни – это биологические процессы, которые происходят иногда с нашими телами. Смешение этих двух понятий, когда разновидности поведения, которые мы не одобряем, называют болезнями, – бездонный источник замешательства и разложения».

Вы можете скачать брошюру
"РАЗВАЛ ПРАВОСУДИЯ"
в формате .pdf (1.49 Mb)

Для просмотра понадобиться программа Adobe Acrobat Reader, (можно скачать здесь).

Другие брошюры

Если вы или ваши знакомые стали жертвами противоправных действий психиаторов вы можете отправить нам свою жалобу на info@about-cchr.ru

или при помощи следующей формы:

Как вас зовут

Контактный телефон

Контактный e-mail

Текст сообщения:

Также Вы можете обратиться в органы прокурорского надзора:

Смотрите: Порядок рассмотрения и разрешения обращений и приема граждан